Магон между тем уже собирался покинуть Гадес – в уверенности, что Испания потеряна окончательно и безвозвратно, – как вдруг из Карфагена прибыло сенатское распоряжение переправиться со всем флотом в Италию, навербовать как можно больше галлов и лигурийцев и соединиться с Ганнибалом. Магон пустился в плавание, но, проходя мимо Нового Карфагена, не смог удержаться от искушения и напал на город. Удача не улыбнулась пунийцам: они бежали, потеряв убитыми до тысячи воинов. Потери вынудили Магона вернуться в Гадес, но ворота оказались запертыми, и единственное, что удалось карфагенскому вождю, – это выманить за стену для переговоров городских правителей. Все они были засечены розгами до полусмерти, а потом распяты на крестах. И как только пунийцы отчалили, Гадес отрядил к Сципиону посольство и сдался римлянам.
Карфагеняне поплыли к Балеарским островам. Островов этих два. Больший и более многолюдный из них имеет удобную гавань, где Магон и предполагал поставить на зиму свой флот – осень уже близилась к концу, – но был встречен градом камней, до того частым, что, так и не пристав к берегу, повернул назад. Праща и теперь чуть ли не единственное оружие балеарцев, зато нет в мире народа, который владел бы ею искуснее. Меньший остров покорился без боя. Здесь Магон набрал две тысячи наемников и до начала зимней непогоды успел перебросить их за море, в Карфаген.
Примерно тою же порой, поздней осенью, в Рим из Испании прибыл Публий Корнелий Сципион. Он выступил перед сенатом и рассказал о своих битвах, трудах и успехах, а затем внес в казну не меньше восьми тысяч килограммов серебра.
Весь город только и говорил, что о подвигах и небывалом военном счастье Сципиона, и он был единогласно избран в консулы. На консульские выборы сошлось больше народу, чем в любой из предыдущих годов войны: граждане стекались со всей Италии, чтобы хоть издали, хоть краем глаза взглянуть на Публия Сципиона. Дом его постоянно окружала толпа, несметная толпа теснилась и на Капитолии в день, когда он приносил жертву Юпитеру – сто быков, обещанных богу еще перед отъездом в Испанию.
Товарищем Сципиона по должности римский народ назначил Публия Лициния Красса.
Четырнадцатый год войны – от основания Рима 549 (205 до н. э.)
На Форуме, на улицах, в частных домах – повсюду в Риме шла молва, что Сципион должен отправиться в Африку и завершить войну на земле врага. То же говорил и сам Публий Корнелий, говорил громко, во всеуслышание, добавляя, что, если сенат этому воспротивится, он обратится прямо к Народному собранию и запретом сената пренебрежет: сенат не должен и не вправе помешать народу достигнуть победы, давно желанной и уже совсем близкой.
Спор молодости со старостью: быть ли Африке театром войны?
Такие речи нового консула старейшие и наиболее влиятельные сенаторы считали прямым покушением на свои права, но, боясь народа или желая ему угодить, вслух не высказывались.
Только Квинт Фабий Максим при первом же удобном случае нарушил всеобщее опасливое молчание.