Однажды вечером, когда он сидел на заборе и курил трубку, во двор вошел итальянец-шарманщик с обезьянкой на поводу. Доктор сразу увидел, что у обезьянки слишком тугой ошейник, и что она грязная и жалкая. Он взял обезьянку у шарманщика, дал ему шиллинг и велел уходить. Шарманщик страшно рассердился и стал требовать свою обезьянку обратно; но Доктор пригрозил поколотить его, если он не уйдет. Джон Дулитль был силач, несмотря на свой небольшой рост. Итальянец ушел, отчаянно ругаясь, а обезьянка осталась жить у Доктора. Другие животные в доме прозвали ее Чи-Чи, что на обезьяньем языке значит «пряник».
В другой раз в Грязеводок приехал цирк. Ночью оттуда обежал крокодил, у которого болели зубы, и пришел к Доктору в сад. Доктор поговорки с ним на крокодильем языке, привел к себе домой и вылечил ему зуб. Когда крокодил увидал, какой это хороший домик, в котором для всякой звериной породы есть свое место, он решил остаться у Доктора. Он попросился ночевать в саду, в пруде, и сказал, что не будет трогать рыб. Когда за ним пришли цирковые сторожа, то он так рассвирепел и так буйствовал, что они в испуге убежали. Но с обитателями домика он был всегда ласков, как котенок.
Теперь из-за крокодила старушки стали бояться присылать к Доктору своих собачек. А фермеры не верили, что он не слопает больных ягнят и телят, если их привести к Доктору.
Доктор пошел к крокодилу и попросил его вернуться в цирк. Но крокодил плакал такими горькими слезами и так умолял вставить его, что у Доктора не хватило духу его прогнать.
Тогда к Доктору пришла его сестра и сказала:
— Джон, ты должен отослать эту тварь. Фермеры и старушки боятся посылать к тебе своих животных, — а у нас дела только-только стали поправляться. Ведь мы окончательно разоримся. Это наша последняя надежда. Я больше не буду у тебя хозяйничать, если ты не прогонишь этого аллигатора.
— Это не аллигатор, а крокодил, — сказал Доктор.
— Мне все равно, как он там называется, — сказала сестра. — Не очень-то приятно найти эту гадость под кроватью! Не хочу, чтоб он жил здесь в доме!
— Но ои обещал не кусаться, — ответил Доктор, — ему во нравится цирк, а у меня нет денег, чтоб отослать его на его родину, в Африку. Он в чужие дела не суется и в общем ведет себя прилично. Ну, чего тебе суетиться!
— А я говорю, что не потерплю его дольше, — воскликнула Сара, — он грызет линолеум. Вели ты его не выгонишь сию же минуту, то я — я уйду и выйду замуж!