— Ну? — настойчиво спросил Кит.
— Я, я выпью, — сказала она с дрожью в голосе. — Давайте поскорее.
Вечером Кит и Малыш залезали на свои койки, разбитые, как после долгой дороги.
— Мне тяжело на них смотреть, — признался Кит. — Они ужасно страдают. Но, кроме работы, я не могу придумать никакого лекарства. Хотел бы я иметь мешок сырого картофеля.
— Спаркинс больше не может мыть тарелок, — сказал Малыш. — Он едва жив. Мне пришлась уложить его, до тога ой ослаб.
— Если бы у нас был сырой картофель! — продолжал Кит. — В консервах нехватает чего-то самого необходимого, живительного. Из них выкипятили жизнь.
— Держу пари, что молодой Джонс в хижине Браунло не доживет до утра.
— Не ной ты, ради бога, — взмолился Кит.
— Ведь нам же придется его хоронить, — проворчал Малыш. — Мальчишка совсем плох…
— Замолчи, — сказал Кит.