— Что?
— Не знаю. В этом все несчастье. Но это очень важно, надо только припомнить.
— Послушай, Кит, как бы тебе не рехнуться, — взмолился Малыш. — Подумай обо мне. Плюнь ты на свои воспоминания. Идем. Помоги; мне по бревнышку разнести эту хижину. Я бы поджег ее, да боюсь — картофель испечется.
— Вспомнил! — заревел Кит. — Где жестянка с керосином. Картофель наш.
— Что ты придумал?
— Увидишь, — сказал Кит.
Спустя несколько минут они крались к хижине Эмоса Уэнтворта, озаренные светом северного сияния. Осторожно и бесшумно обливали они керосином бревна, дверную раму > и подоконник. Потом чиркнули спичкой и стали наблюдать как Разгорается пламя.
Уэнтворт, выскочил, посмотрел на пожар и снова кинулся в хижину.
Через минуту он появился снова, сгибаясь под тяжестью мешка. Что было в мешке, они поняли сразу, и как голодные волки, кинулись на Уэнтворта. Удары посыпались слева и справа. Уэнтворта упал под тяжестью мешка, и Кит тотчас же схватил свою драгоценную добычу. Уэнтворт обнял его колени и поднял к нему бледное, перекошенное лицо.
— Дайте мне дюжину, только дюжину и берите остальное, — пискнул он. В дикой злобе оскалил зубы и нагнул голову, чтобы укусить Кита в ногу, но удержался. — Только полдюжины, — стонал он. — Я собирался завтра отдать его вам. Да, завтра. Ей-богу, собирался. В картошке — жизнь! Только полдюжины!