— А где второй мешок? — заорал на него Кит.
— Я съел его, — последовал честный ответ. — Здесь все, что осталось. Дайте мне несколько штук и берите все остальное.
— Съел? — завопил Малыш. — Целый мешок! А эти несчастные умирали, потому что у них не было картофеля! Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе! Свинья! Боров!
Первый удар оторвал Уэнтворта от ног Кита. Второй — повалил его в снег. Но Малыш продолжал бить его ногами.
— Пожалей свои пальцы, — сказал Кит.
— Я его бью пятками, — ответил Малыш. — Я поломаю ему все ребра. Я сверну ему челюсть. Вот так! Вот так! Жаль, что на мне мокассины, а не сапоги! Свинья этакая!
VIII
Эту ночь поселок провел без сна. Час за часом Кит и Малыш обходили хижины и вливали картофельный сок в полуразрушенные рты их обитателей, но четверть ложечки за раз. Весь следующий день они проработали поочередно, — один спал, другой работал.
Больше смертей не было. Самые тяжкие больные стали быстро поправляться. На третий день даже те, кто не вставал уже несколько недель, выползли с помощью костылей на свежий воздух. И в этот же день весеннее солнце впервые заглянуло в расселину.
— Даже полкартошки не дам, — говорил Малыш Уэнтворту, который продолжал хныкать и клянчить. — Цынга вас не тронула. С вас довольно того мешка, что вы сожрали. Вы на двадцать лет застрахованы от цынги. Встретившись с вами, я начал понимать бога. Я всегда раньше недоумевал, почему он не укокошит сатану. Теперь я его понимаю. Он не укокошил сатану потому же, почему я не укокошил вас. Хотя, конечно, это с моей стороны непростительно.