Ночью подул ветер и пошел снег. Весь следующий день они шли наугад, сквозь мятель, и, в конце концов, пропустили поворот к маленькому ручейку, по которому они должны были итти на запад. Еще два дня проблуждали они по холмам и окончательно сбились с пути. За эти два дня весна осталась позади, и они вступили в царство зимы.
Но об отдыхе нечего было и думать. Кит и Лабискви знали, в каком они были опасном положении. Они плутали в горах, где не было дичи. День за днем они брели по лабиринту ущелий, скал и долин, почти не продвигаясь на запад. Спустившись в ущелье, им приходилось итти туда, куда оно вело их, ибо громоздившиеся с обеих сторон скалы были совершенно неприступны. Трудная дорога и холод истощали их силы, и все же им приходилось урезывать пайки.
Однажды ночью Кит был разбужен шумом драки. Смутно слышал он странное хрипенье с того места, где опал Мак-Кэн. Подбросив хворосту в костер, юн увидел, что Лабискви держит ирландца за горло и заставляет его выплюнуть кусок полуразжеванного мяса. В то мгновенье, когда Кит увидел их, ее рука уже тянулась к ножнам кинжала.
— Лабискви, — крикнул Кит повелительным тоном.
Ее рука остановилась.
— Оставь, — сказал он, подходя к ней.
Она вся дрожала от гнева и нехотя вложила кинжал в ножны. Как бы боясь, что у нее не хватит сил сдержаться, она подошла к костру и подбросила хворосту. Мак-Кэн сел, ворча и жалуясь, и, полный страха и злобы, забормотал ка кие-то нечленораздельные объяснения.
— Откуда вы достали мясо? — спросил Кит.
— Обыщи его, — сказала Лабискви.
Это были первые слова, которые она произнесла, и голос ее дрожал от гнева.