— Зачем, — говорил он, — ты хотел послать сына к домулле? Зачем ему знать, что мы уезжаем? А?..
Чайханщик отпирался.
Через полчаса, расплатившись за сено и чай, мы навьючили груз и тронулись. Вдруг чайханщик остановил за узду моего Алая и сказал:
— Пожертвуй на Мазар-Дувана, чтобы аллах помиловал тебя и не убил камнями скот и тебя. — Я ничего не ответил и проехал вперед.
Чайханщик обратился к Карабеку. Карабек со злостью ответил:
— Джолдывай подаст, скажи, Карабек, сказал, пусть даст. Из украденного зерна. Ешьте на здоровье, скажи Карабек сказал. И Барон подаст…
Наш молчаливый Асан вдруг рассвирепел.
— Я двадцать пять басмачей убил, десять раз ездил по Голубому берегу. Меня камень не трогал. Я в Мекке был. — Сняв со спины мое охотничье ружье, которое я отобрал у продавца-таджика, он положил его на луку седла. Чайханщик в испуге отскочил от него и пристал к Садыку. Тот засмеялся:
— Что ты! — закричал он. — Я консервы ел.
— И я ел, и я ел! — закричал Мурат-Али, однако вытащил мелочь и, бросив ее чайханщику, погнал скорей ишака.