Я стал всматриваться и вдруг увидел вдалеке на дороге Палку Моисея. Проклятый старик, как он мог очутиться впереди нас? Очевидно, ему известны какие-то другие тропинки. И ради чего он вздумал прогуливаться в своих чулках по горам?
Когда мы поравнялись с дервишем, он посмотрел своими безумными бесцветными глазами сквозь нас и забормотал:
— А, человек в больших очках… Скоро пойдет желтый снег, желтый снег…. Все ждут, чтобы пройти перевалом… Но никто весной не сойдет вниз, в долину, проклятие тебе… Ты не уйдешь от посоха Моисея…
Я не знал: относилось ли это к нам, или просто было безумной болтовней?
— Каркай, каркай, ослиный хвост! — крикнул Карабек, замахиваясь палкой. — Вот привязался! Был, знаешь, у одного осла трясущийся хвост, ему надоело, и он отрезал хвост ножиком. Вот какие бывают истории…
Старик, казалось, ничего не слышал, однако, когда Карабек направил на него своего быка, он довольно быстро и ловко отскочил всторону…
— Козел! — крикнул Карабек и, встрепенувшись, показал вперед.
— Где?
Остановив Алая, приподняв зеленые очки, без которых нельзя было ездить среди этих сверкающих снегов, и протерев бинокль, я долго всматривался в склоны гор, но козла не увидел.
— Где козел? — переспросил я.