Свекровь процеживала молоко, гремела подойником. Не поднимая головы, она сказала:
— Все вы, как я погляжу, непутевые…
— А ты помолчала б! — прикрикнул старик, но окрик получился не грозный, а жалкий, и Клавдия поняла, что свекор не может строго поговорить с Валькой.
Свекровь вышла проводить на крыльцо.
— А по мне, не надо тебе с ним, дочка, из-за дерьма ссориться: не с тобой ведь бранится, с другими!.. А он тебя жалеет, шибко жалеет, дочка! — Старуха засмеялась. — Когда тебя в родилку-то отвели, места не находил… «Это, говорит, мне бы рожать, не ей, потому что я сильный!» Чего выдумал, а? Рожать мужику!
— Маменька! — Клавдия, заплакав, спрятала лицо на плече у старухи; от плеча пахло парным молоком. — Мне, да не знать, какой он был! А теперь… теперь есть у него дру… другая…
— Другая?! — ахнула старуха. — Да тебе не примерещилось?
— Все говорят… — рыдала Клавдия.
— Пришли Вальку! — сказала старуха, сурово поджимая губы. — Сама спрошу.
— Отопрется он, маменька! Оправдается…