— Да что ж это?! — мастер задохнулся. — Да я сейчас к начальнику цеха!..
Матвей Иванович еще кричал в цехе, когда я вошел к начальнику. Мы говорили недолго. И когда ворвался мастер в съехавших набок очках, охрипший, начальник встретил его спокойно.
— Да вы, Матвей Иванович, не волнуйтесь, — сказал начальник, выслушав. — За самовольство мы взгреем Афанасьева. Ясно? А теперь пусть работает по-своему. В конце смены я сам — вместе с вами, конечно, — проверю качество. Тогда увидим…
В конце дня я забежал домой, чтобы взять вещи. С Марией Петровной мы простились сердечно.
— Будете в наших краях, так милости просим к нам. Как все равно к родным. Хоть ночью, хоть когда, — сказала она, провожая.
Уже в дверях я столкнулся с Женей. Сияние шло от его спутанных волос.
— Уезжаете?! — огорченно спросил он. — Что так быстро?
— С победой, Женя! — ответил я.
— Да вы откуда знаете?
— Слухом земля полнится! Ну, как?