— Десять норм и отличное качество! — гордо ответил Женька.
— Эх, ты, садовая голова, партизан партизаныч! — сказал я, кладя руку ему на плечо. — Разве же этому учили тебя в армии?!
— Не стерпел! — признался он, опуская глаза.
Я зашел в горком партии, чтобы отметить командировку и проститься.
— Можно? — спросил я, приоткрыв дверь в кабинет секретаря.
— А-а, это ты! Уезжаешь? Ну, заходи, заходи! — ответил секретарь.
Он сидел за большим письменным столом, плотный, в зеленой гимнастерке с тремя рядами орденских ленточек; первая седина белела на его висках.
Перед столом, в кресле, сидел еще кто-то.
— Не помешаю? — спросил я.
Сидевший в кресле обернулся — это был Жуков, секретарь парткома верфи.