— К становищу.
— Где они?
— Скрылись. Туман их скрыл.
— Рысьи Меха был с ними?
— Нет, его мы не видели.
— Опасен один Рысьи Меха, — толковали между собою старики. — Косоглазый — глупый, шальной юнец. Светловолосые слепо идут, за ним, стадо за вожаком. Рысьи Меха ушел прямо на полдень, к большим водам, ищет племена, которым нужно то, что есть у нас. Ради мены и мести приведет он к отчей пещере чужое племя. А племя это, не отдав своего, прольет нашу кровь, отберет оружие и украшения, увидеть женщин. Рысьи Меха — враг племени. Он не должен жить.
В глубочайшей тайне — не от одних людей, но и от зверей, птиц и ветров — снаряжен был немноголюдный отряд. В назначенную для выступления ночь участники отряда, подобно другим жителям становища, улеглись на покой. И лишь когда небо едва засерело на востоке и когда влажная от предосенних рос листва застыла в холодном безветрии, они выскользнули из хижин и собрались на гребне пещерной горы, в том месте, где пролетающие на юг птицы прочертили воздушный путь на полдень.
Старики поджидали уходящих. Здесь был и Коренастый Как Дуб, с его скудным и упорным умом; и высокий насмешливый старик, который ходил плавно, точно гусь по воде; и косматый Водяник, товарищ Старого Крючка по рыбной охоте, знавший окружные реки и озера лучше, чем собственную землянку; и свирепый низенький Барсук на вывернутых ногах, о котором шла молва, что он зачат женщиной от зверя.
Старики не однажды рассказывали уходящим — каждый про то, что он шал лучше других: об озерах на пути, о горной цепи, закрытой белым мехом снегов, о непроходимой стране, дальше которой даже в минувшие времена не ступала нога людей отчей пещеры. Теперь же, напутствуя, они говорили о другом.
