Молодой жадно припал к ране и напился от горячей слабой струи, после него пил старик, с трудом перенося с места на место темную от запекшейся собственной крови ногу. Шакалы осмелели и тянулись все ближе. Веселая белка глядела с ветвей. Черными комками пересыпались с дерева на дерево вороны.
Странникам пришлось день, ночь и еще день ожидать, пока закроется рана старика. Они спали, ели и прислушивались к звукам. Иногда им казалось, что страх погони будет их вечным спутником.
Лесистые холмы окончились. Лес поредел. В просветах между соснами желтели одиночки-дубы, багровел клен сожженными солнцем листьями, и скучно маячил облетевший прежде времени орешник.
Открылась покатая, сбегающая к каким-то водам светлая опушка. Животных стало больше, чем в глубине леса. Мелькнула лиса, несла в нору полупридушенного тетерева. Вдалеке паслось стадо лосей. Старый самец стоял на буром холме, повернув к лесу свою тяжелую голову. Он слышал шаги, но не торопился. Шаги были медленные, нестрашные.
Люди быстро передвигались по склону. Вода сулила им удобный отдых. Они шли беспечнее, чем во все предыдущие дни, с любопытством вглядываясь в открывавшуюся равнину. Но вдруг забеспокоились бежавшие позади них шакалы. Беспокойство передалось и людям.
Стороною, опасливо поглядывая на двуногих, подпрыгивая в мелкорослом кустарнике, неслась стайка зверей с озабоченно поставленными ушами. Эти звери, как брат на брата, походили на шакалов, но были крупнее их, с более мохнатыми хвостами и ушами. Было ясно, что не человек привлекает их внимание, а шакалы.
Шакалья стая рассыпалась перед дикими собаками. Раздалось трусливое тявканье. Щенки повалились на землю и, подняв лапы, отчаянно визжали, когда собаки на ходу рвали зубами их впалые бока или некстати торчащие уши. Прогнав шакалов, собаки постояли, тяжело дыша, на месте битвы и, озабоченно понюхав воздух, поплелись рысцой по человечьим следам.
Вновь потеплело. Наступили почти жаркие дни конца осени. Люди осматривались в стране, которая показалась им подходящей для жилья. Они перестали продвигаться вперед, а шли неторопливо по краю долины, раскинувшейся широким полукругом вдоль быстрой и глубокой реки.
Нашли звериные тропы, ведущие к водопою. Убили молодого кабана. На следующий день, на рассвете, старик дубиною пришиб двух зазевавшихся зайцев. Молодой вырезал у кабана особо лакомые места, и после недолгого отдыха странники пошли дальше. Зато радостно пировали собаки. Запах человечьих следов стал путеводною нитью для стаи. Собаки оберегали от волков и шакалов сулящий им поживу след. Люди привыкли к следующей за ними стае. Когда не бывало лучшей пищи, они уничтожали и собак.