Старейший уже надел отличавший его в торжественные часы наряд. Голова его была украшена оленьими рогами. Птичьи перья расположены так, что лицо приняло подобие совиной головы. Из-под перьев спускалась на грудь ничем не прикрытая желтая борода. На плечах — волчьи шкуры, сторожкие когда-то волчьи уши топорщились по сторонам. На спине — лошадиный хвост, ноги прикрыты шкурой медвежьих лап, с вывернутыми напоказ гигантскими когтями. Старейший напоминал своею жреческою одеждою обо всем, что есть радостного и страшного для человека. Волчий слух и медвежья свирепость опасны в звере и доблестны в охотнике. Олень-Жизнедавец, дарящий племени мясо, шкуры для одежды, рога для оружия, жилы для сшивания шкур, олень, неведомо откуда приходящий несчетными стадами и так же неведомо где исчезающий в полуночных лесах. Сова — вещунья несчастий, сторож могил, спутник злых духов и сама — злой дух. Быстрый конь — веселый степной гость, уводящий охотника далеко от становища, раздувающий ноздри, когда в него летит копье, и вырезающий копытами кровавые метки на теле подстерегающего из засады человека или волка…
Младшие жрецы были одеты попроще. На плечах у них такие же, как у старейшего, волчьи шкуры. Головы — медвежьи, лошадиные, оленьи. И брага, и одежда, и ожидание торжества понемногу разжигали их. Но старейший холодно ждал вестей из круга — жреческий хмель еще не овладел им. Глаза были тусклы. Руки опущены. Слабо подрагивали над головою ветвистые оленьи рога. Только корявые пальцы торопливо перебирали клочковатую бороду. Скоро они согреются в горячей и липкой юной и грешной человеческой крови.
(примечание к рис. )
Коренастый подозвал к себе одного из родичей. — Спроси старейшего, привести ли женщин Косоглазого или пусть остаются возле хижин?
Еще нервнее зашевелились холодные пальцы, сжимая кончики волчьих ушей.
— Привести. И следить за ними, чтобы не успели тайно похоронить душу Косоглазого… или душу Того. Пусть сгинут без погребения.
На лице родича отразился страх: если женщины успеют похоронить душу Косоглазого или душу гибнущего за него Другого, что жил с ним — их перестали уже различать, — не будет покоя племени, не будет конца умилостивительным приношениям.
(примечание к рис. )