(примечание к рис. )
Взять самому — это смерть. За Косоглазого, за побег от племени, за похищение — трижды смерть. И хотя ни один из троих не думал о возвращении в медвежью пещеру, последний проступок, казалось, окончательно отрезал тонкую жилу, еще связывавшую их с племенем. Не только смерть, но и позор, позор там, дома. Не помогла и мысль о том, что здесь, на пустынной реке, не было ни Косоглазого, ни побега, ни позора, ни племени и вместо тройной смерти им угрожала одна обыкновенная, не торжественная гибель от голода дли от иноязычного племени.
И вдруг, Крот заговорил:
— Взял. Ты слышал, как Рысьи Меха рассказывал о чужих людях с дротиками из неломкого дерева. Они берут кость, дают дротики. Они там, — он махнул рукою, — куда мы плывем.
Речной разлив стал шире, течение замедлилось, плот неуклюже толкался о края мелей. Светловолосые стали совещаться, как управиться с плотом, чтобы его не занесло в непроходимые речные тупики и протоки.
Отозвался с дальнего конца и Крот. Он сказал, что нужны шесты, чтобы отталкиваться в неудобных местах. Он поплывет к берегу, где за широким поясом песков синел лес. Пройдя наперерез по берегу, он скоро нагонит их и поможет протолкнуться, если плот занесет в непроходимое место.
Светловолосые отворачивались от него. На его предложение они не ответили. Можно было понять, что они согласны, чтобы он выполнил предложенное, но сами просить о помощи не хотят. По торопливости, с какою Крот кинулся в воду, они поняли, что он не возвратится.
К концу дня голод и тяга к суше согнали в воду и светловолосых юношей. Глубоко уходя ногами в мягкое дно, подвели они плот к берегу. Отрадно было растянуться на горячем песке среди редкой осоки. Вода, плот, пустынные берега внушали светловолосым отвращение. Воспоминания о событиях в становище выцветали, только чувство опасности оставалось по-прежнему сильным.
Подкрепив силы улитками и мелкими стрекозами, младший остался стеречь плот. Старший прокрался по лозам к высокому холму. С высоты его Открылись лежавшие на юго-запад низкие берега реки, окаймленные песками. Вдоль берега, то скрываясь в лозах, то чернея на лысых гребнях холмов, маячила человеческая фигура с длинным темным шестом на плече. Крот не вынес одиночества. Он жался к берегу реки в ожидании плота.
Ночь, день и еще ночь отдыхали светловолосые на берегу. Старший подкрался к селезню, перекусил ему горло и напился теплой крови. Младший с каждым днем слабел от лихорадки. Потом они поплыли дальше. Когда плот натыкался на мель, старший прыгал в воду и толкал его плечом к быстрине.