— В самом деле.
Дали выборным совет, с чего начинать, с кем связаться, назначили день следующего собрания и расходимся. Меня и Крохмаля провожать пошел инженер.
— Одобряю, — говорит, — давно пора за другую жизнь браться...
— Э-э… какая тут другая жизнь, — говорит Крохмаль. — Припекло, задыхаемся, вот и маракуем... Для другой жизни нужно сот пять новых домов, столовки хорошие, ясли, детские дома, людей подходящих...
— Фу-фу, — пыхтит инженер, — чего захотели. При домах и прочем всякий хорошо заживет. Для этого ни мужества, ни убеждений не надо: иди на готовое. А вот в нищете ломать да строиться — это, я вам скажу... И ведь много можно сделать...
Идем мы и говорим, говорим: где можно сады, парки и бульвары разбить, как сделать так, чтоб на улицах чисто было, какие дома надо строить... Я слушаю, и видится мне наш поселок совсем другим. Хорошо! Со степи полынным духом несет, звезды падают... И стало мне чудно: все иным можно сделать, а моей жене и не снится это: сидит дома, ничего не знает и знать не хочет. Стало мне жалко ее и досадно на себя. Зачем, мол, обманывать ее, надо, мол, напрямки сказать, пускай знает, отчего наша с нею жизнь такая. Горячусь, захожу к ней, раскрываю рот и — бух! — будто в холодную воду падаю: жена сразу накинулась на меня. Гляжу я на нее, — нет, не поймет она, не вникнет, и пускаюсь на хитрость.
— Детям, — говорю, — у товарища хорошо, надо вещичек немного захватить им.
Жена притихла было, потом как закричит:
— Ты что, пугать меня пришел?! Не запугаешь! Я плакать не стану! Хоть навек уходите! Вздохну без вас! На! — срывает с вешалки вещи и швыряет мне. На! Бери! На! Нужны вы мне...
Я складываю вещи в одеяло, в корзину и говорю: