— Беззаконно это, — качает головою поп, — и кощунственно напрестольное осквернять...
— Это как кто понимает, — утешаем его. — Чем пылиться этой материи, пускай на стене висит и наших людей радует.
Поп руки к груди тискает, собирается уходить, а я к нему.
— Что-то у вас, батюшка, — говорю, — нескладно выходит: то вы хотели в церкви помолиться, а теперь о материи хлопочете...
— Да, да, — бормочет, — хотел снять ее и помолиться. Да ведь не оставите вы меня одного?
— Будьте покойны, — говорим, — не оставим: человек вы чужой, на уме у вас всякое может быть...
Ушел он.
— Ох, — говорю я ребятам, — напрасно я на секрет не пошел с ним: не за материей он приходил. Что-то тут еще есть...
— Да, похоже, — соглашаются ребята.
Работаем, а забота точит: зачем приходил поп?