Когда я вышел снова на палубу, сигнал был явственно виден. Англичанин, по-видимому, не хотел больше ждать к запалил нам снаряд под пос. Не понять этого сигнала нельзя было. Мы медленно повернули навстречу крейсеру. Это был большой английский крейсер «Эвенж» в 18 000 тонн. Все орудия были направлены в нашу сторону; нас разглядывали во все бинокли. По мегафону нам передали: «Вы будете осмотрены». Быстро спустился я в каюту, чтобы еще раз убедиться все ли в порядке. Меня волновала мысль, не получил ли противник шпионских сведений о нас, не преданы ли мы, ― очень уж дико было, что нас взяли с крейсера на прицел всех орудий. На столе в каюте стоял коньяк, я выпил залпом несколько глотков, и волнение как будто улеглось. Затем жевательного табаку в рот... и скорей обратно на палубу! Каждый старый капитан должен жевать табак, борода его должна носить следы табачного соуса...
На палубе я заставил и своих ребят глотнуть для успокоения коньяку.
― Ребята, теперь нужно взять себя в руки. Не выглядеть смущенными! Мы должны встретить нашего врага, с которым мы намерены бороться, с благожелательным нейтралитетом и из-под норвежской маски бесстрашно смотреть ему в лицо немецкими глазами. Один за всех, все за одного! Исполняйте свои роли, я же разыграю старого матерого капитана.
В кают-компании были сделаны все нужные приготовления, Граммофон наигрывал популярную английскую песенку ― мы хотели сразу расположить к нам врага. Тут лее на столе был поставлен виски. Мы предполагали, что «Томми»[14] сразу зайдут в кают-компанию, и были бы не прочь приветствовать их виски, чтобы притупить несколько остроту их зрения. Мы были добродушно настроенные люди.
От крейсера отвалила шлюпка. Мои матросы сохраняли равнодушное спокойствие и приготовили с бака конец, чтобы подать на шлюпку. Шлюпка подошла к борту ― в ней находилось два офицера и 15 матросов. Я разразился руганью па своих ребят, что они недостаточно проворно двигаются. Старому капитану подобает ругаться, и при этом нужно было, чтобы англичане сразу услышали норвежский язык. Офицер, который первым взошел на палубу, приветствовал меня по-английски:
― Счастливого рождества! Капитан?
― Я и есть капитан, сударь офицер. (Такое обращение было более уместно в устах простого человека, чем «господин офицер»).
― Счастливого рождества, капитан!
― О, счастливого рождества, сударь офицер! Коли вы спуститесь ко мне в каюту, то вы увидите, что это было за счастливое рождество для нас!
― Попали ли вы в шторм?