Гитлеровцы переполошились и на нашем участке. Их ракеты беспрерывно взмывали над равниной. На переднем крае стало светло, но позади этой освещенной полосы ночь превратилась в еще более непроницаемую стену тьмы. То и дело вокруг нас свистели пули. Разрывающиеся мины поднимали в воздух султаны снега и смерзшейся земли.
С линии обороны нашего левого фланга отвечали вяло. Короткими очередями постукивали два пулемета, да изредка из лощины позади окопов на немецкие позиции летели мины. С вражеской стороны послышался шум моторов. Это несколько танков вышли из капониров и отправились на атакуемый участок. Все шло, как и было предусмотрено.
Половина первого ночи.
Гул артподготовки начал стихать. Танковое подразделение, пришедшее раньше, пошло в атаку правее нас. Очевидно, определив, что соседей атакуют небольшие силы, противник на нашем участке фронта постепенно прекратил стрельбу и успокоился.
Приближалось время нашей атаки.
Команда «по машинам». Экипажи быстро заняли свои места в танках, десантники — на бортах машин. Приготовив автоматы к бою, они прощались с остающимися.
— За-во-ди!
Моторы всех танков взревели почти одновременно, выбросив из выхлопных труб клубы черного дыма. Радист включил передатчик рации на мои лингафоны.
— Повзводно, уступом, первый взвод головной, вперед! — приказал я.
Набирая почти с места максимальную скорость, вперед рванулись танки лейтенанта Кобцева. Через полминуты сорвались с исходных и вихрем помчались за танками Кобцева танки лейтенанта Петрова. За ними неслись остальные машины, в том числе и самоходки Лопатина. Моя машина шла в промежутке между боевыми порядками машин Кобцева и Петрова.