Когда танки Кобцева почти уже подходили к проволочным заграждениям, со стороны противника поднялась беспорядочная стрельба; Отчетливо были видны вспышки пламени, вылетавшего из стволов орудий врытых в землю танков, и раскаленные болванки, ударяясь в мерзлую землю, как резиновые мячики, рикошетили в воздух, издавая при этом пронзительный визг. Ураган пулеметного огня несся нам навстречу. Автоматчики, плотно прижавшись к стальному телу машин, укрываясь за башнями танков, почти не несли потерь. Танки и самоходки с хода вели беглый огонь из пушек и ливнем пулеметного огня гнали фашистов из первой линии окопов. Бросая траншеи, гитлеровцы, как кроты, забирались в укрытия. Но продвижению нашей группы сильно мешали своим огнем зарытые в землю фашистские танки. Хорошо, что их было не так много, иначе не миновать бы нам крупных потерь.
Танки Кобцева уже смяли проволочные заграждения, оставляя за собою широкие проходы. Вскоре проскочили проволоку и все другие машины.
— Будет чем нас вспомнить фашистам после такой работы, — кричал во все горло командир танка Климашин. Он сам был у орудия и с каким-то особым удовольствием, досылал снаряды один за другим в казенник. Башенный стрелок Грицаев, стоя на корточках на боеукладке, подавал снаряды своему командиру.
Пятерым человекам в машине очень тесно, особенно при такой перегруженной боеукладке, где каждый сантиметр и без того небольшого свободного пространства использован под снаряды и диски, гранаты и цинки с патронами. Зато заряжающему — гораздо удобнее: не нагибаясь можно получить снаряд, без задержки дослать его в казенник, во-время сменить на спаренном с пушкой пулемете диск да выбросить вон из гильзоулавливателя отстрелянные, дымящиеся и горячие гильзы. Правда, без брезентовых перчаток их невозможно взять в руки.
Выстрелы следовали один за другим. Дым от сгоравшего пороха не успевал выходить через ствол пушки и частично выбрасывался вместе с отстрелянной гильзой в башню, наполняя боевое отделение танка таким смрадом, что дышать становилось все труднее. Хотя люки башен оставались открытыми и работал мотор-вентилятор, через несколько минут такой бешеной стрельбы лица становились черными и копоть набивалась в нос, уши, рот.
Машины, часто меняя курс, лавировали между вражескими окопами. Из блиндажей в наши танки полетели гранаты. Десантники стали нести потери.
Кобцев проскочил уже первую линию обороны и стал заходить вражеским танкам во фланг. К этому времени вся группа прорвалась через первые траншеи и шла прямо в лоб на танки противника, которые, ворочая пушками в разные стороны, выпускали снаряды то по атакующим их, то по машинам Кобцева. Потеря драгоценных секунд в таком бою могла быть гибельной.
Правофланговым у Кобцева шел танк младшего лейтенанта Петрищева. Это была первая его атака.
У многих идущих впервые в бой получалось все не так, как у тех, кто прежде побывал в атаках. Менее опытные вели машину неуверенно, часто «оглядываясь» на соседей. Их танк рыскал по сторонам или, задраив люки, несся без оглядки вперед, далеко оставляя позади себя боевые порядки подразделения. «Вертолеты!» — посмеиваясь, называли их старички.
Танк Петрищева шел хорошо, и даже опытный глаз не заметил бы, что экипаж целиком состоял из новичков, впервые участвовавших в прорыве переднего края противника.