— Пить до смерти захотелось, товарищ командир.
— То-то, до смерти. Свалиться захотел, что ли? Замполита не видел?..
— Он тут в палатке с нами, — заулыбался Свиридов. Там Мальченко комедию про Чечирко рассказывает.
Я вошел в палатку. Здесь царило большое оживление, казалось, что люди забыли об опасности. В центре палатки сидел башенный стрелок Мальченко. Он рассказывал о похождениях Чечирки, а тот, большой и неповоротливый, ерзал на обрубке бревна, шмыгал носом и вообще всем своим видом показывал крайнее смущение и протест против насмешек над ним.
Второй санитар Варламов, присев на корточки, подбрасывая в печку дрова, представлял собой полную противоположность Чечирке. Щупленький, низкорослый Варламов иногда также был объектом веселых шуток и дружеского подтрунивания со стороны товарищей. Их с Чечиркой здесь звали: «Пат и Паташон». Исключительная привязанность этих двух противоположных по внешности и по характеру людей была всем известна. Главенствующую роль в этой паре играл маленький Варламов. Чечирко его слушался во всем и все его указания выполнял беспрекословно. Варламов же заботился о своем беспомощном в житейских мелочах друге-богатыре, как о маленьком ребенке, и открыто опекал его. Некоторые шутники побаивались острого насмешливого языка Варламова, но, подшучивая над Чечирко, задевали иной раз и его защитника. Тогда Варламов начинал огрызаться.
Одно появление друзей всегда вызывало веселые улыбки. А когда у них самих было настроение посмеяться, Варламов брал Чечирку за руку и важно с ним шествовал по подразделению.
Сейчас Чечирко беспомощно оглядывался на своего маленького могущественного друга, но тот ковырялся в печке, как будто вовсе не замечая, в каком тяжелом положении находится его товарищ.
В черных глазках Варламова поблескивали веселые огоньки. Видно, сегодня он выгораживать своего друга не собирался и отдал его шутникам на полное растерзание.
Я прошел к печке, около которой, сняв шапку и улыбаясь в усы, сидел Кудряшов. Он подморгнул мне, указывая на обрубок полена: сядь мол, и, обратившись к Мальченко, спросил:
— Ну и что же дальше?