— А — как же? Тут — женщина скромного вида ходила к Сомовой, Никонова как будто. Потом господин Суслов и вообще… Знаете, Клим Иванович, вы бы как-нибудь…
— Благодарю вас, — сказал Самгин теплым тоном. Митрофанов, должно быть, понял благодарность как желание Самгина кончить беседу, он встал, прижал руку к левой стороне груди.
— Ей-богу, это — от великого моего уважения к вам…
— Я понимаю, спасибо.
Самгин протянул ему руку, а сыщик, жадно схватив ее обеими своими, спросил шопотом:
— Что же, — студент этот, за своих стрелял или за хохлов? Не знаете?
— Не знаю, — ответил Самгин, невольно поталкивая гостя к двери, поспешно думая, что это убийство вызовет новые аресты, репрессии, новые акты террора и, очевидно, повторится пережитое Россией двадцать лет тому назад. Он пошел в спальню, зажег огонь, постоял у постели жены, — ода спала крепко, лицо ее было сердито нахмурено. Присев на кровать свою, Самгин вспомнил, что, когда он сообщил ей о смерти Маракуева, Варвара спокойно сказала:
— Я знаю.
— Что ж ты не сказала мне? Варвара ответила:
— Если ты хочешь отслужить панихиду, это не поздно.