На улице я увидела, как бледно лицо девочки.
— Очень было больно? — спросила я.
— Угу! — ответила Марина и, помолчав, добавила: — Но терпеть можно было…
Я вспомнила этот случай через много лет, когда Марине пришлось, улыбаясь, терпеть гораздо худшую боль в больнице, во время приступа аппендицита. Она улыбалась тогда потому, что ей непременно надо было поскорей выйти из больницы, иначе она не успела бы подготовиться к к полёту… Но об этом я расскажу потом. А пока…
Лето подходило к концу. Марина выросла и окрепла на воздухе. Пора было подумать о серьёзной учёбе.
Марина и Рома в поле. 1920 год.
ШКОЛЬНЫЕ ГОДЫ
Снова Москва. Мы живём в центре города. У нас две большие комнаты, полученные по ордеру жилотдела. Паровое отопление в доме не работает, и в наших новых комнатах немногим теплее, чем на улице. А на улице зима, холодная, ветреная. Я покупаю железную печурку, и мы живём в той комнате, куда поставили печку. Труба выведена через форточку, и топить можно только тогда, когда ветер дует не в нашу сторону.
Вечером, возвращаясь домой, Марина устанавливает, откуда дует ветер. Если с запада — топить нельзя; если ветер южный или, ещё лучше, восточный — значит, можно затопить печку и греться сколько угодно.