«Ах ты, глупышка! Ничего-то ты не знаешь! Это балаган, где показывают разные диковины, женщину-великаншу, дрессированного тюленя и всякие интересные вещи…»
Здесь действительно показывали двух тюленей, плавающих в большом чане. Я не заметила, как хозяин балагана разговаривал с моей няней; он долго смотрел на меня и объявил, что я милашка. Он вышел вместе с нами, и мы отправились в винную лавку. В маленькой темной комнатке, кроме нас, никого не было. Я очень устала, мне было жарко, и, пока они пили сладкое вино из какой-то миски, я задремала.
Когда я проснулась, уже совсем стемнело, и маминой ученицы не было в комнате.
Я спросила у хозяина балагана, где же она. Он ответил, что, если я хочу, мы можем отправиться к ней. Я согласилась, и мы пошли. На улицах было много народу, балаганы были ярко освещены, повсюду играла музыка. Мужчина тянул меня за руку, так что я еле поспевала за ним.
Вскоре мы вышли из толпы и очутились на широкой дороге, обсаженной с обеих сторон деревьями. Здесь фонарей почти не было и только изредка встречались отдельные домики.
Мне стало страшно. Мужчина почувствовал, что я иду медленнее, и предложил понести меня, но я отказалась. Он хотел взять меня на руки насильно; тогда я начала кричать. Проходившие мимо нас солдаты остановились.
«Чего же ты кричишь, — сказал мне мужчина, — ведь мы идем к твоей маме».
Я снова пошла за ним. Дорога показалась мне гораздо длиннее, чем днем, когда мы шли на ярмарку, к тому же я ее совсем не узнавала. Мы проходили мимо высоких мрачных стен, мимо огромных ворот, где стояли часовые, затем вошли в лес, которому не было конца. Тут мне стало так страшно, что я остановилась.
«Пойдешь ли ты дальше, дрянная девчонка! — грубо закричал мужчина. — Будешь артачиться — я тебе покажу!»
Кругом никого не было, он сильно дернул меня за руку, и я пошла за ним, горько плача. Подумай, ведь мне было только пять лет! Я всего боялась, и потом, я считала, что мы идем к маме.