«Не зря ли я это дело затеваю? — думала она дорогой. — Посевная вот-вот начнется, работы по горло. Мало мне забот с хатой-лабораторией да звеном!»
В кабинет агронома райзо она пошла робко, почти бесшумно, и, встав на ковровой дорожке, с минуту наблюдала, как два человека, склонясь над столом, водили пальцами по большой, в синих жилках карте. Агроном был в черной сатиновой косоворотке, подпоясанной шелковым витым пояском, крутоплечий, с рыхлым добродушным лицом; прямые, как мочало, волосы его разделял ровный пробор.
Узнав в другом человеке секретаря райкома Новопашина, Груня отступила к двери и уже хотела было выйти, чтобы не мешать им, но они оба внезапно подняли головы, и Груня, краснея от смущения, сказала:
— Здравствуйте… Можно к вам?
— Подождите, я сейчас занят, — недовольно буркнул агроном, но секретарь, увидев Груню, пошел ей навстречу.
— Здравствуйте, Васильцова. Проходите, присаживайтесь… К агроному? Вот видите, Виктор Павлович, а вы жалеетесь, что люди мало проявляют интереса к вашей персоне…
Груня села в обитое кожей кресло и нерешительно огляделась: на стенах висели коллекции трав, зерновых культур, карта почв района, за стеклянной дверцей шкафа в несколько рядов стояли на полках книги — ой, сколько! Вот бы почитать!
— Я вас слушаю, уважаемая, — агроном сунул в пасть бронзового льва на письменном приборе недокуренную папиросу и сложил на столе свои пухлые руки.
Новопашин подошел к окну, высокий, стройный, в защитного цвета френче, с гладко зачесанными назад светлыми волосами, стал зажигать потухшую черную трубку.
— Не знаю, с чего начать, — потупясь, перебирая кисти пуховой шали, сказала Груня.