Когда стемнело, он тяжело поднялся а пошел напролом, через чащобу, оставляя на сучьях клочья своей рубахи. До полуночи он просидел на холме, глядя на засыпающую в распадке деревню.
Когда на пожарной каланче ударили в надтреснутый колокол, Силантнй спустился с холма и зашагал по большому тракту в район. И хотя дорога была пустынна в этот ночной час, он шел, втянув голову в плечи, будто прожигаемый тысячами ненавидящих его глаз…
Несколько раз снимала Варвара со стены старый календарь и вешала новый, а от Силантия не было больше никаких вестей. Она уже стала подумывать, что он погиб, и скоро свыклась с этой мыслью, но после войны Силантий напомнил о себе. Он прислал письмо с Дальнего Востока. Писал, что после того, как повинился в следующее за той ночью утро, был осужден, попал в штрафную роту, лежал в госпитале, теперь снова в армии и скоро собирается домой.
Варвара не ответила Силантию: в душе ее уже давно не было места ему.
И вот сейчас, в раннее весеннее утро, точно воскреснув из мертвых, он двигался навстречу ей валким, неторопливым шагом, и Варвара с ужасом следила, как быстро тает расстояние между ними.
«Что ж я стою? Ведь он уже близко!» — подумала она и, не разбирая, оступаясь в лужи, побежала к воротам.
В сенях она прихлопнула дверь и накинула крючок, но, постояв немного, раздумала, сняла. Все равно так легко не отгородишься. Поправила сбившийся платок, вошла в избу, молча сняла и повесила стеганку.
Разложив на лавке тетради и книги, близнецы складывали их в холщевые сумки — так всегда, прежде чем отправиться в школу, чтобы все было на глазах, чтобы ничего не забыть. Мать приучала их к этому с первого класса.
— Ну, как хозяевали?
— Савка вон… — начал было Ленька, но брат толкнул его локтем в спину. И он сомкнул рот.