— Ой, конечно! — взволнованно проговорила Груня — Только как быть, не знаю.
— Что такое?
— Да я же во всем буднем, неудобно ровно…
— Пустяки! Едемте!
Она осторожно пролезла в машину, примостилась на краешек пружинной подушки.
Газик рванулся и мягко покатил полевой дорогой, простригая тьму широко разведенными ножницами света.
В сумраке белело лицо Новопашина, струились ото лба зачесанные назад светлые волнистые волосы, мирно сипела трубочка, мерцая красным угольком.
«Может, рассказать ему о Родионе, — подумала Груня, — или не надо?»
— Я давно собираюсь побеседовать с вами, — Сказал Новопашин и, помолчав, добавил с тихой раздумчивостью: — Вам, по-моему, нужно вступить в партию.
Груня стремительно придвинулась к Новопашину и, глядя на него повлажневшими, полными радостного нетерпения глазами, проговорила: