— Я к тому и клоню, Николай! Из штаба бригады это легче сделать. Ты должен обо всем рассказать советским товарищам. Добирайся к своим. В добрый час, дружище! Лаушек знает дорогу, поезжай с ним.
Нечего и говорить, с какой радостью я вскочил на коня, захватив с собой письма в адрес советской военной миссии и на имя Арсо Иовановича.
Милетич и Радович проводили меня до границы лагеря. Мы с Лаушеком покидали его украдкой.
— Возвращайся! Выручай нас! — шепнул мне Иован».
7
«…Под копытами наших лошадей с хрустом ломался валежник. Хвоя высокого лохматого можжевельника колола нам лица, дубы и орешник выбрасывали поперек тропы свои тугие, хлесткие ветки — только успевай нагибаться.
Было уже около полуночи, когда мы с Лаушеком услышали, наконец, рокот бегущего по камням Уваца. Раздались окрики часовых. Я сказал пароль.
— Смерть фашизму! — отозвался один из часовых, когда мы подъехали совсем близко.
— Свобода народу! — ответил уверенно Лаушек.
Нас внимательно оглядели и после коротких объяснений пропустили на залитую ярким лунным светом поляну. Мы спешились. Под вековым дубом стояла пастушья колиба,[75] в которой помещался штаб бригады.