— Я сторонник египетского способа омоложения: почаще принимать рвотное и потеть. Тито предпочитает рецепт Людовика XIII: слабительное, кровопускание и клистиры. Правда, есть еще способ Генриха Бурбонского и герцога Альбы — принимать ванны из человеческой крови… Но Ранкович этот способ решительно отвергает.
— Простите, патрон, — нервно перебил Маккарвер, — мне этот вопрос кажется не столь важным в данный момент. Вы, конечно, информированы о том, что происходит сейчас на материке?
— Информирован? — усмехнулся Хантингтон. — Я очень хорошо знаю, что немцы решили цепко держаться за свои опорные пункты на Балканах. Кроме того, у них заранее подготовлены оборонительные рубежи по рекам Нарев, Висла и на горных высотах в Западных Карпатах. Есть и линия Зигфрида. С ними еще придется повозиться…
— Да, полковник. Но все происходит совсем не так, как рассчитывает Гитлер и как мы предполагаем. Эти проклятые русские научились обращать в свою пользу даже, казалось бы, невыгодные для них факторы. Я только что прилетел из Восточной Сербии. Немцам не удается сдержать наступление 3-го Украинского фронта. Если так продлится еще немного, то мы можем потерять Балканы, — без обиняков заключил Маккарвер.
Хантингтон помолчал, поглаживая себя ладонью по заросшей шерстью груди.
— Шерри, — сказал он наконец. — Вы помните наш разговор в Дрваре? Помните, как вы взяли тогда Тито за жабры?
— Да уж так взял, что он даже не пикнул.
— Так вот, Шерри, у нас есть шанс удержать Балканы, если мы сохраним в строгой тайне все, что нам известно о Тито; если мы и впредь до поры до времени не будем открыто делать ничего такого, что можно было бы расценить как вмешательство во внутренние дела балканских стран; если нам удастся еще больше раздуть авторитет Тито как коммунистического лидера и вождя национально-освободительного движения на Балканах и если, наконец, он сам будет достаточно осторожным… Нам надо, может быть, в печати и по радио систематически упрекать его в односторонней ориентации на Советский Союз, в слишком большой левизне его политики и в невыполнении джентльменских обязательств перед союзниками. Ему, может быть, придется для начала действительно сделать свою политику настолько левой, чтобы его даже из Советского Союза одергивали. Пусть, например, пристрелит нескольких лавочников, отберет у хозяев две-три фабрики, насильно погонит крестьян в эти самые «задруги»…
Маккарвер внимательно слушал, соглашаясь с Хантингтоном и с нетерпением ожидая, когда же, наконец, патрон коснется таинственного исчезновения Тито. Но Хантингтон, видимо, уклонялся от этой темы, и подполковник не выдержал:
— Да, но можно ли целиком положиться на Тито? Этот его внезапный, необъяснимый отъезд… Вы же знаете, что Тито служил уже четырем государствам: Австро-Венгрии, Советской России, Королевской Югославии, Германии, и ни одному из них не был верен. Уверены ли вы, что он будет надежно служить нам? Это какой-то предатель! — не замечая на лице Хантингтона и тени тревоги, Маккарвер понизил голос. — По моим данным, он сбежал сейчас в Румынию, в районы, уже занятые Красной Армией.