- Куда бы ему деться? - удивлялась Леканида, стараясь не смотреть на беспомощно распростертые мужицкие тела. - Да вам-то на что его?
- Уж это наше дело, - строго ответил Гусь. - Ну-ка, краля, посвети на печь...
- Осип там спит, шорник... Неможется ему, объяснила Леканида, шагая к печи. - К ужину только прибег Ермошка-то, наголодался за день, как пес, а потом свернулся - только его и видела.
На печке, действительно, спал шорник Осип, а за ним сам Ермошка. Гусь схватил его за голую ногу и сонного поволок прямо на пол.
- Тебя-то и надо, молодца! - грозно крикнул Гусь, встряхивая заспанного Ермошку.
Ермошка ничего не понимал и только смотрел кругом заспанными глазами. Гусь ощупал его, слазил на печку, пошарил там - ничего.
- А где у него сундук? - опрашивал Гусь, огорченный этой неудачей.
- Никакого и сундука нет, - ответила Леканида, сообразившая, в чем дело.- Весь тут: рубаха на ём да штаны. Никакого сундука нет.
Гусь схватил Ермошку за руку и поволок из казармы. Мальчик упирался изо всех детских сил, пробовал укусить руку Гуся, но все напрасно.
Ермошка очнулся за пределами казармы и понял, что все кончено. Гусь куда-то тащил его за руку, а мосье Пертубачио подталкивал сзади коленом. "Убьют меня в лесу", - мелькнуло в голове у Ермошки, и он попробовал закричать благим матом. Но и эта последняя попытка не помогла, потому что Гусь закрыл ермошиин рот своей широкой ладонью. Они молча отвели пленника от казармы и остановились.