"Убегу", - думал Колька.
Куда бежать - Колька не знал, потому что дальше своей улицы нигде не бывал, но это желание в нем росло и крепло с каждым днем. Сапожник, в свою очередь, отлично знал, как бегают новички ученики, и зорко следил за Колькой.
- Ты у меня смотри, - предупреждал его сапожник. - Я тебя пою, кормлю, я с тебя и шкуру сниму, ежели, например, что-нибудь неподобное. Меня-то вот как били, когда в науке был... Хе-хе! Места живого не осталось...
Все эти речи являлись плохим утешением, и Колька решил непременно бежать. Все равно хуже не будет. В течение каких-нибудь двух месяцев он сильно похудел, ходил весь запачканный ваксой, волосы на голове стояли какими-то клочьями, как на крашеном меху. Но для того чтобы бежать, нужно было иметь запас хлеба, то есть корочек, которые он сберегал от еды. Колька теперь постоянно голодал и отлично понимал, что без хлеба далеко не уйдешь. Потом, и в одной рубахе бежать было тоже неспособно. Но мать как-то сколотилась и подарила Кольке рваный пиджачок, купленный по случаю у татарина. Именно только этого и недоставало Кольке. О сапогах он и не мечтал, но зато мог выбрать по своему вкусу любые опорки.
Но как раз, дело было уже осенью, когда Колька решился привести в исполнение свой заветный план, кухарка Матрена привела в ученье к сапожнику своего сына Ваську.
- Возьми ты его Христа ради, - умоляла она. - В деревне совсем избаловался. Способа с ним нет.
В первую минуту Колька даже не узнал своего старого приятеля Ваську, так сильно последний изменился за лето.
- Да ты весь распух, Васька, - удивлялся Колька и даже пощупал приятеля. - Ишь как отъелся, точно... точно наш старший дворник. Щеки-то, щеки-то так и трясутся!
Васька действительно вернулся из деревни настоящим здоровяком, даже с румянцем на щеках, чего петербургской дворовой детворе уж совсем не полагалось. Ваське даже самому сделалось совестно за свое чисто деревенское здоровье, и он как-то особенно глупо улыбался.
- Ничего, которое комариное сало наросло в деревне, так мы его живой рукой выпустим, - успокаивал сапожник. - У нас некогда брюшину здесь распускать.