— Одной бумаги истрачено сто стоп, — прибавил Мирович. — Это тоже чего-нибудь стоит… чернила… Адвокат свои сапоги износил.
Сократ Иваныч замолчал, огорченный до глубины души этим шутовством.
— Нет, поговорите серьезно, — начал Павел Иннокентия, чистя свои ногти щеточкой. — Да, серьезно… Я знаю положение наших заводских дел и… и не желаю себя обманывать. Наше положение вполне критическое, то есть уральских заводчиков, и мы стоим на краю обрыва. Не правда ли? Скажу больше: мы собственными руками создали себе конкурентов. Я знаю, Сократ Иваныч, что вы серьезно и плодотворно поработали в этом направлении… Нашу пошлину преспокойно кладут в карман южнорусские горнозаводчики, а потом они достигнут перепроизводства и будут играть на понижение железных цен. Кажется, я выражаюсь ясно? Нам с ними трудно будет конкурировать, вернее сказать — невозможно, потому что за них всесокрушающая сила европейского капитала. Не трудно предвидеть и близящийся результат, то есть полное обесценение наших уральских горных заводов…
Нет, уж это вы позвольте… — вступился Сократ Иваныч, забываясь, что перебивает «самого».
Позвольте досказать… — мягко остановил его Павел Иннокентия. — Для чего обманывать себя? Наступает эпоха железного голода самих заводчиков, то есть ка Урале. Пока мы не создали себе счастливых конкурентов на юге, мы были в цене, как единственные производители железа, а теперь роль переменилась. Но это еще цветочки, а ягодки впереди, — нашим конкурентом явится вся Сибирь, которая до сих пор служила для нас рынком. Мы потеряли все до одного южные рынки, а сейчас теряем Сибирь…
Павел Иннокентия говорил совершенно спокойно, продолжая чистить ногти. Сократ Иваныч хотел что-то возразить, но был остановлен.
— Позвольте, я доскажу свою мысль… Мне кажется, что мы упустили удобный момент, когда можно было продать заводы.
— Продать?! — в ужасе спросил Сократ Иваныч, не веря собственным ушам.
— Да, продать, — ответил спокойно Павел Иннокентия, не глядя на Сократа Иваныча. — Страшного ничего в этом нет… Вещь самая обыкновенная. Конечно, продать не так, как продают лошадь, а предварительно устроить акционерную компанию и т. д. Понимаете?
— Но ведь заводы посессионные, Павел Иннокентия?