Он постеснялся рассказать Кире, как скептически отнесся в свое время к появлению девушек в токарном цехе. Потом старик, правда, поверил, что некоторые наиболее смышленые девчата могут, пожалуй, постичь токарное искусство, хотя за мужчинами им все же не угнаться. Но теперь он рад был, что так здорово ошибся. Что же они стали бы делать, когда мужчинам пришлось взяться за военное ремесло, замок на завод вешать? Механики от примусов, как сердито называл раньше мастер своих учениц, становились, к его удивлению, толковыми токарями, фрезеровщицами, строгальщицами.
— А ведь им, пожалуй, труднее, чем нашему брату, — признался Кире старик. — И силы не те, и ребятня дома, заботушка. А они у нас многие в одном доме живут, так, слышно, дежурства какие-то устроили. Бабки, которые не работают, детишек няньчат. Директор этим бабкам уже премию посылал. В яслях у нас тесно, вот токарихи мои сами до всего и доходят…
Кира сидела перед старым мастером, и вся ее фигура от кончиков маленьких валенок до забавного завитка на макушке, выражала глубочайшее внимание.
Она решила обязательно побывать на заводе у Николая Поликарповича.
Спала Кира недолго, но по-детски крепко. Проснулась она, когда было уже совсем светло. Николай Поликарпович приготовил селедку, уложил ее честь по чести на чистой бумаге и терпеливо ждал пробуждения спутницы. Вчерашняя беседа сроднила его с этой молодой женщиной. Правда, она произнесла за весь вечер только несколько слов, но как она слушала!
Старик заметил, что Кира раскрыла глаза, и улыбнулся ей. Поезд бежал вдоль густых хвойных, разукрашенных инеем лесов.
— К Свердловску подъезжаем, — сообщил Кире Николай Поликарпович, — живее умывайтесь, завтракать надо.
На вокзале они распрощались. Кира, пообещав спутнику запомнить номер завода, где он работал, пошла в камеру хранения сдавать чемодан.
У нее была привычка: приехав в незнакомый город, обязательно побродить по улицам.
День был морозный, дул сильный, резкий ветер. Но Кира не изменила своей привычке.