— Врёшь, когда я тебе обещал? Я тебе и без того всякий раз даю, — обиделся я. — Сегодня я Чермаку отдам. Он давно просил.
— Вот сволочь! Второкласснику даёт, а товарища надувает, — окрысился на меня Ярунов. — Постой же, я тебе попомню: то защищал тебя от всех, а теперь уж слуга покорный!
Меня возмутило нахальство Ярунова, которому я действительно никогда этого не обещал, и который, пользуясь моею дружбою, всякий раз почти насильно оттягивал у меня стакан с чаем.
— Что ж, ты запретить мне хочешь отдавать, кому я хочу? — вспылив, крикнул я ему. — Вот за это же никогда больше от меня не получишь! И просить не смей! Я тебе не лакей — исполнять твои приказы.
— А, так ты вот как? Погоди же, я тебя по-своему вздую… Я тебя заставлю слушаться…
— Что-о? Ты меня заставишь? — вне себя крикнул я. — Ах ты морда рябая! Мало тебя брат Анатолий колотил? Ещё захотелось? Стращать ещё вздумал, дрянь этакая… Бобак, свистун, Мазепа!
Однако, когда кончили чай, и колонны пошли в класс, я сильно смутился духом, не зная, хвастал ли только Ярунов, или действительно он задаст мне сейчас взбучку. Он был один из силачей нашего класса, хотя и мал ростом, так что тягаться с ним мне было совсем не по плечу. Я шёл, растерянный и взволнованный, стараясь ободрять самого себя и соображая, кто бы мог заступиться за меня.
Пойти бы можно сейчас к Анатолию в шестой класс, но это, по правде сказать, было бы подлостью, изменою перед своим классом. Своего же товарища да вдруг выдать шестикласснику. Анатолий хоть и брат, а ведь всё-таки шестиклассник, стало быть, всё-таки чужой… Нет, это невозможно. К Белобородову разве подойти, тот дружен со мною, и хоть не такой сильный, как Ярунов, а всё-таки не даст ему меня бить…
Я стал разглядывать позади, не видно ли Белобородова. В это время мы уже прошли дежурную и повернули на свой коридор, куда выходили двери одних старших классов. Вдруг удар в голову оглушил меня. Зелёные и красные круги запрыгали у меня в глазах. Ярунов с разбега хватил меня по виску своим тяжёлым костлявым кулаком и сейчас же начал меня колотить по голове и лицу, по чём попало.
От негодования и боли я позабыл весь страх перед силой Ярунова, и низко нагнув голову, чтобы защищать своё лицо от ударов, как учил меня всегда Анатолий, тоже бросился на Ярунова и стал отчаянно барабанить его по лицу обоими кулаками, справа и слева.