— Ну конечно, так гораздо лучше! — поддержал Бардина Алёша. — А то рукою солдат толкнёт, всё кверху ногами полетит.
— Как же, полетит… — упрямо оспаривал Ярунов. — Я, брат, так тебе свяжу, что топором не разрубишь. Особенно, когда ремень хороший попадётся, настоящий сыромятный…
Ярунова никто не слушал, и скамьи продолжали сдвигаться тесно друг к другу в угол, где была печь. Все ученики старательно увязывали и затягивали их, присев на корточки.
— Теперь, господа, вооружаться нужно, — крикнул Ярунов. — А то голыми руками ничего не сделаешь. Я подсвечник беру.
— Я тоже подсвечник! — крикнул Саквин, стремительно бросаясь к нагоревшей свече, чтобы предупредить других охотников.
— А я, господа, перочинный ножик! По крайней мере, настоящее оружие. Лезвие чуть не в целую четверть! — горячился Алёша. — Ко мне никто не подойдёт, только нужно жилы платком перетянуть, чтобы рука была тяжелее.
— Да, да, все, господа, руки перетягивайте, это необходимо! Рука кровью нальётся, как свинчатка тяжёлая сделается, — подтвердил Бардин.
— Кому ножичек ещё нужен, господа? У меня их два! — кричал Белокопытов.
— Мне, ребята, ножей ваших не нужно. Что им сделаешь! Всё равно, что булавкой уколешь, больше ничего, — витийствовал долговязый казак Шумейка. — А я, вот видите, какую дулю им поднесу: первому, кто сунется, всю физимордию в клюкву расквашу, — хохотал он, потрясая высоко в воздухе снятою с классной доски точёною деревянною шишкою.
— Храбрость обуяла всех, всякому наперёд хотелось похвастаться удальством и силою.