— К нам, батюшка, учитель ездил из города, из уездного училища, — развязно объяснил Алёша. — Три раза в неделю.
— Мирянин… Таковым наставником несть разрешения апостольского, — наморщив своё лоснящееся чело, объявил батюшка. — Не пастырь, а наёмник, чему он мог наставить вас!
— Мы «Православный катехизис» учили, «Чтение из четырёх Евангелистов», «Чтение из книг Ветхаго Завета», — затараторил было Алёша.
Но батюшка безнадёжно помахал своею высоко взбитою скуфьею, словно не ожидая он нас ничего путного.
— Дворянского звания? — вдруг спросил он нас, пытливо оглядывая с головы до ног наши парадные костюмы, и на утвердительный ответ Алёши опять в раздумье покачал головою.
— Родителей имеете вживе?
— Да, у нас живы и маменька, и папенька.
— Не живы, а слава Богу, живы — подобает говорить, — с ударением поправил батюшка. — Слуг, поди, имеете, рабов?
— Имеем, — потупился конфузливо Алёша.
Батюшка ещё пытливее поглядел на нас и взял в руки экзаменные листы.