– И шумел на весь лес, – сумрачно добавил Маркус, – а умники, слышавшие его безумный хохот, что в угловой комнате лесника с завешанными окнами идет веселая пирушка… Да, я знаю, что для того, чтобы загладить и заставить забыть жестокое мстительное слово, глубоко ранившее благородное сердце, мало целой жизни, полной безграничной, пламенной любви.
Девушка испуганно отвернулась и, казалось, собиралась убежать, но ее спутник как будто не заметил этого намерения. Делая вид, что он и не думал уклоняться от главной темы разговора, Маркус спокойно спросил:
– Чем занимался прежде бывший золотоискатель?
– Сельским хозяйством! – ответила она. – Он собирался продолжать аренду Гельзунгена, но его планы рухнули, а теперь, когда он потерпел страшное фиаско, его намерения стали гораздо скромнее. Какая-нибудь, пусть самая тяжелая работа в глуши и совместная жизнь с матерью – дальше этого не заходят его желания.
– Тогда ему лучше всего остаться в „Оленьей роще“.
Она остановилась, и глаза ее блеснули радостью, когда она взглянула на него.
– А вы отдали бы ему в аренду мызу?
Он пожал плечами.
– Этим я не могу больше распоряжаться!
– Не можете? – беззвучно пролепетала она, побледнев. – Неужели вы продали „Оленью рощу“?