– Сударыня, вот первая любовь вашего жениха в „Оленьей роще“: наш молодой господин с первого взгляда влюбился в портрет прекрасной кудрявой женщины, белокурые локоны прельстили его…
– Совсем не локоны, милейшая Грибель, – со смехом возразил Маркус. – Эта особа произвела на меня чарующее впечатление после того, как я поглубже заглянул во внутреннюю жизнь этой редкой женщины! – серьезно произнес он, обращаясь к невесте. – По виду такая нежная и слабая, она имела мужественную и энергичную душу! В первый раз я видел такое странное соединение в характере: поняв ее, я сумел понять и оценить тебя, Агнесса! – и с этими словами он нежно привлек ее к себе.
При жизни старушки молодая девушка не была в „Оленьей роще“, потому что та не любила, когда нарушали ее уединение. Но сама она часто бывала в Гельзунгене, где узнала и полюбила племянницу судьи. Старушка и там собирала растения, и Агнесса была ее постоянной спутницей в прогулках по полям и лесам.
И теперь глубоко тронутая девушка осматривала влажными от слез глазами уютную комнату, стены которой видели все стадии горя осиротевшего женского сердца…
– Да, наша барыня была особым существом, „поэтическим созданием“ по выражению Луизы! – заметила Грибель. – Ее балкон всегда был заставлен резедой и фиалками, а к Рождеству на окнах красовались тюльпаны и ландыши. Несмотря на это, она была рассудительна и практична и на первый план ставила всегда полезное и необходимое…
И тут же толстушка прибавила:
– Господин Маркус, наверху слишком мало места и ваши гости не очень-то разместятся здесь!
– Добрейшая г-жа Грибель, вы пугаете меня: я только что хотел сказать, что приглашу еще одного гостя: сын судьи вернулся…
– Это тот, что был в стране золота?
– Да! Он был болен и приехал сюда поправляться! Да и я сам тоже остаюсь пока в „Оленьей роще“, так что размещайте, как хотите!