Кети вспыхнула отъ досады, между тѣмъ какъ Флора наслаждалась замѣшательствомъ и неловкостью, съ какою младшая сестра старалась скрыть свою краску.
– Да, нужно признаться, что этотъ человѣкъ можетъ похвастаться своими побѣдами, онъ притягиваетъ къ себѣ сердца дѣвушекъ, какъ пламя свѣчи рой комаровъ. Странно право, что всѣ три дочери банкира Мангольда влетѣли въ этотъ заколдованный кругъ. Свѣту будетъ надъ чѣмъ посмѣяться. Останься! – вскричала Флора повелительнымъ голосомъ, тогда какъ предъидущія фразы говорила почти игривымъ тономъ.
Кети остановилась какъ вкопанная, боясь своимъ ослушаніемъ вызвать второй возгласъ, и тѣмъ разбудить больную сестру.
– Даже ты, здоровая, прекрасная мельничиха поддалась той-же слабости, продолжала Флора, – не старайся протестовать и не принимай на себя вида оскорбленной гордости. Ну хорошо, я вѣрю твоимъ словамъ; ты можешь вполнѣ оправдаться въ моихъ глазахъ если опровергнешь то, что говорила давеча въ защиту Брука.
– Нѣтъ, я не считаю себя въ правѣ опровергать сказаннаго, – просто отвѣтила Кети.
– Видишь-ли, грѣшница, какъ сильна въ тебѣ эта преступная любовь! Посмотри мнѣ въ глаза! Будешь-ли ты въ состояніи сказать, прямо въ лицо, твоей обманутой сестрѣ “нѣтъ!“
Кети подняла голову, посмотрѣла черезъ плечо и машинально приложила руку къ разболѣвшемуся лбу.
– Ты не имѣешь никакого права требовать отъ меня подобной исповѣди, – сказала она твердымъ, слегка дрожавшимъ голосомъ, – и я не обязана отвѣчать тебѣ. Но ты назвала меня грѣшницею, упомянула объ обманѣ… такими же словами и я обвиняла себя до тѣхъ поръ, пока не выяснила себѣ ту любовь, которую ты называешь преступною.
– А, это тоже признаніе, только въ другой формѣ!
Спокойная улыбка мелькнула на губахъ молодой дѣвушки и въ эту минуту озарилось ея поблѣднѣвшее лицо.