– Боже мой, Кети! Не вспоминай, пожалуйста, всѣхъ твоихъ видѣній, – воскликнула Флора и зажала уши руками, затѣмъ она встала передъ младшей сестрой и съ язвительною улыбкою поднесла къ ея глазамъ четвертый палецъ правой руки.
– Вотъ смотри, гдѣ мое кольцо. Могу тебя увѣрить, что оно не фальшивое, – доказательствомъ тому могутъ служить вырѣзанныя на немъ буквы. – Впрочемъ, что-бы покончить съ нашимъ разговоромъ, скажу тебѣ, что эта бездѣлка не играетъ больше никакой роли въ моей жизни, она будетъ только замѣнять мнѣ проволоку, посредствомъ которой ворочаютъ маріонетками. Между мною и Брукомъ все кончено.
Кети невольно отшатнулась.
– Ты давно добивалась разрыва, но попытка твоя не имѣла успѣха, – пробормотала она, сама не помня, что говорила.
– Да, въ то время этотъ слабый человѣкъ имѣлъ еще какую нибудь силу воли, но теперь онъ окончательно опустился и сдѣлался настоящею тряпкою.
– Значитъ, онъ возвратилъ тебѣ свободу?
– Конечно, хочешь я еще разъ повторю тебѣ эту пріятную для тебя новость.
– Въ такомъ случаѣ, онъ никогда не любилъ тебя! Вѣрно, у него была другая причина настаивать тогда на своихъ правахъ. Слава Богу, теперь онъ еще можетъ быть счастливымъ.
– Ты думаешь? Но не забудь, что я еще жива! – сказала Флора, взявъ сестру за руку и посмотрѣвъ на нее пытливымъ, злобнымъ взглядомъ.
– Я никогда не прощу ему той минуты, когда онъ заставилъ меня напрасно выманивать у него свою свободу. Теперь и ему придется, въ свою очередь, испытать: каково человѣку, который жадно подноситъ къ губамъ чашу съ желаемымъ напиткомъ, а у него вырываютъ ее изъ рукъ. Нѣтъ, этого кольца я никому не отдамъ, хотя бы мнѣ пришлось сильно и долго бороться.