– Перестань шутить, Кети, – сказала она рѣзко, – ужъ не сочиняешь-ли ты симфоній? Полька или вальсъ, пожалуй промелькнутъ въ головѣ всякаго танцора!
– Къ тому-же я ужасно люблю танцы, – весело отвѣтила Кети.
– Такъ это еще не причина, что-бы называть себя композиторшей! Пожалуй ты, чего добраго, берешь уроки генералбаса[7]?
– Да, вотъ уже три года.
Флора всплеснула руками и сдѣлала нѣсколько шаговъ по комнатѣ.
– Неужели твоя докторша совсѣмъ съума сошла, что бросаетъ деньги такъ ни за что, точно въ огонь.
Въ сосѣдней гостинной было довольно тихо. Три старца и дама, говорившая съ докторомъ, молча усѣлись за карточный столъ, Брукъ тихимъ голосомъ бесѣдовалъ съ Генріэттою, а дѣвица Гизе серьезно слѣдила за играющими въ вистъ.
Такимъ образомъ весь разговоръ о музыкальныхъ способностяхъ Кети былъ слышанъ въ гостинной, и при послѣднихъ словахъ Флоры, Генріэтта быстро встала съ своего мѣста и вошла въ музыкальный залъ.
– Кети, – вскричала она, – ты играешь, занимаешься музыкою, а между тѣмъ ни разу не дотронулась до клавишей?
– Ты видишь, что рояль стоитъ возлѣ кабинета Флоры; могла ли я безпокоить ее своею игрой? – отвѣтила Кети спокойно, – мнѣ и самой часто хотѣлось поиграть на этомъ чудномъ инструментѣ; мой піанино въ Дрезденѣ далеко не такъ хорошъ. Онъ купленъ уже подержаннымъ. Докторша нѣсколько разъ собиралась писать къ Морицу и просить его купить мнѣ новый, но я всегда была противъ этого. Однако теперь, когда Морицъ показалъ мнѣ извѣстный шкафъ, застѣнчивостъ моя прошла и я желаю имѣть точно такой же рояль, какъ этотъ.