Егор помнил соловую кобылу, на которой он когда-то работал у Платона, возил лес из Скворцовского заказника.
— А не хочешь, так я Терехе Парфёнову продам, он ищет коней.
— Денег-то у меня… — нерешительно ответил Егор. — Ладно. Съезжу вот на базар… Если будут деньжонки — посмотрим.
— Так я в надежде? — поднялся Платон.
— Ладно, — повторил Егор, провожая гостя.
Они обо всём поговорили, но о Генке не обмолвились и словом.
…Васька уснул до утра. А утро пришло изумительно ясное, чистое. Словно приблизился лес, каждый кустик на меже был отчётлив. Егор пахал. К нижней кромке пашни стало меньше попадаться плитчатых камней, земля пошла помягче. Егор окликнул сына:
— Пойди-ка!
Васька подбежал к отцу. Егор поставил сына впереди себя.
— Бери, — сказал он тихонько.