XXXI
В Крутихе вторые сутки без перерыву шло собрание. Бабы ругались на мужиков: "Вы хоть бы на ночь-то разошлись, черти бородатые!" А мужики на баб: "Вы бы хоть дома побывали, ребят доглядели".
Никому не до дома, когда в дымных горницах сельсовета решалась общая судьба. Столы были отодвинуты к стенам. Прямо на них, на полу, на подоконниках сидели люди. Дым плавал облаками.
Хриплые голоса ораторов звучали глухо:
— Все в одну артель сбиваться — и никаких!
— Почему в одну? А может, я не хочу в Гришкину, под его начальство… Я свою организую — и всё!
— Кто это там?!
— Показывайся, организатор!
Показывается Перфил Шестаков. Борода растрепалась, шапка в руках.
— Пошто стращать? То коммуной, то теперь общей артелью… А ежели мы желаем артель, но махонькую, свою, значит, из своих соседей…