Крутихинцы составили одну компанию и вместе двинулись в далёкий путь.
Стоило им стронуться с насиженного места, словно какая-то неведомая сила закрутила и понесла их в могучем людском потоке.
Кого-кого только не было в вагонной и вокзальной теснотище. Тут и комсомольцы, едущие по комсомольской мобилизации строить новые города; тут и сбежавшие из деревни кулаки; тут и командировочные инженеры, и вербованные колхозники.
И все едут на стройки, на стройки, на стройки.
"Магнитострой"… "ударник"… "Уралмаш".. "колхозник"… "Сталинградский тракторный… "индустриализация".. Новые, неслыханные слова носились над потоками людей, стремящихся с востока на запад и с запада на восток.
Казалось, что-то стихийное и непонятное было в этом человеческом вихре, поднятом новой революцией. Почему одни на запад, другие на восток? Почему одни из деревни в город, другие из города в деревню?
Но во всём этом была необходимость, большой смысл.
Множество рабочих рук потребовалось на гигантские стройки социализма, и коммунистическая партия позвала из деревни крестьян, где рабочие руки освобождал новый, коллективный способ хозяйства.
У крестьян не было опыта в создании новых, индустриальных методов земледелия, и на помощь им в деревни коммунистическая партия посылала рабочих.
Конечно, как при всякой перемене уклада, да ещё в такой необъятной стране, вступала в дело и стихия. Могучее движение больших человеческих масс захватывало отдельных людей, как океанская штормовая волна прибрежные песчинки.