— Пожалуйста, — улыбаясь, сказала кореянка.
— А товарища Тишкова, конечно, знаю помене… — Иван Спиридонович сделал паузу.
— Небось ты и родню ещё начнёшь разбирать! — насмешливо крикнул ему из-за стола Деревцов. — Говори по существу.
— Что ж, родня, она тоже дело хорошее. А я покуда про знакомых, — невозмутимо ответил Иван Спиридонович. — Вот про товарища Тишкова…
Семён Тишков сидел напряжённый: он не знал, куда повернёт этот задиристый и беспокойный старик, и на всякий случай приготовился ему отвечать.
— Товарищ Тишков — человек тоже нам давно известный, — продолжал Иван Спиридонович. — Вот я теперь и интересуюсь спросить: чего же они оба в райкоме сидели и куда они глядели? И товарищ Пак и товарищ Тишков? Имею я такое полное право спросить или не имею?
— Имеешь, Иван Спиридонович, — серьёзно сказала Нина Пак.
Тишков промолчал.
— То-то! Значит, имею, — удовлетворённо проговорил Иван Спиридонович. — Ведь подумать только, — покачал он головой, — какую штуку выдумали, этот самый гигант. Как мозгов-то на это хватило? Да разве ж не видно, как мы тут все живём? Вот, к примеру, украинцы. Они всё больше на быках робят. Едет на быке по степи, дремлет. Со стороны смотреть — одна скука. А ему ничего! А уж нашим уссурийским казакам на быках ездить нет возможности. У казака — чтоб всё быстро! Запряг кобылёнку, плётку в руки — и пошёл! Знай нахлёстывай! Может, кобылёнке-то на неделе сто лет, а уж летит, паря, зараза — не хуже томского рысака! Земля трясётся…
На скамьях и у порога вспыхнул смех. Егор Веретенников смотрел на Ивана Спиридоновича и сравнивал его со своим односельчанином Кузьмой Пряхиным. "Может, и он вот так же теперь начальству врезает?!"