Позавтракав, он поспешил на улицу.
На бугре уже толпились мужики. Брезент сняли, и теперь, при дневном свете было видно, что трактор не очень велик. Но и он казался мужикам чудом: без лошадей ездил!
Со всех сторон сходились к школе мужчины и женщины. А ребятишки вертелись возле трактора с самого раннего утра.
За воротами своей избы стояла Агафья, жена Терехи Парфёнова. Она слыхала, когда Мишка вернулся домой. "С Глашкой был", — вздыхала Агафья, вертясь на кровати. Потом она сказала себе: "Ладно, вчера был праздник, парень загулялся". Но опять подумала: "Гулять-то гулять, да не до утра же. Дома работы по горло. Скоро пора пахать, сеять. Земля уж совсем оттаяла. А Мишка словно и не думает об этом. Надо всё поправить, починить, а то на пашне некогда будет латать, когда всё станет рваться, ломаться да не слаживаться".
— Надо бы лемех-то наварить, — сказала она ему утром.
— Я, мама, ходил в кузню. Завтра снесу.
— Завтра, завтра! — сказала Агафья со злом. — А чего сбрую не починяешь?
Мишка промолчал. Может быть, он не желал перечить матери? Сейчас Агафья смотрела, как сын быстро вышел из ворот; он торопился к трактору. В повойнике, скрывавшем редкие седые волосы, в пёстрой ситцевой кофте и широкой чёрной юбке, Агафья сердито поджала губы, услыхав какой-то непонятный треск и гул. Мишка прибавил шагу, потом побежал.
По крутихинской улице шёл трактор. За рулём, как и вчера, сидел Гаранин. Из дворов и изб выходили люди. Агафья огляделась. "Батюшки! Экое чудище!" Она перекрестилась и ушла обратно в избу. Зато с любопытством смотрела на трактор вышедшая за ворота Аннушка. Вот она позвала вертевшегося среди ребятишек Ваську, он подбежал к ней.
За машиной шли Ларион, Иннокентий Плужников, Ефим Полозков. Ефим поздоровался с Аннушкой. Она увидела Григория. Толпа всё росла. На телеге везли плуг, какие-то плахи… Выйдя из деревни, вся колонна двинулась по дороге в поле.