— Ой, матушки, и говорят-то они не по-нашему. Всё це да це: колецко, детоцка…
— Ничего-о, — возражали бабам мужики, — поймём; друг дружку, сговоримся. А народ, видать, хороший…
В течение двух-трёх дней всё успели крутихинцы узнать и рассмотреть у приезжих: и как они ходят, и как говорят, и как сердятся, и как радуются. Даже самые, казалось, простые вещи вызывали удивление.
— Эх, смотри-ка ты, волосы-то у девки белые, как лён.
— У нас таких нету.
— Вот наши парни-то поженятся, пойдут дети, и всё смешается…
— И ничего. Пускай окореняются!
"Окореняются"! Хорошее, ёмкое простонародное слово. Окорениться — значит прижиться, пустить корень. Так и переселенцы пустят свой корень в сибирскую землю. Не впервой в Сибирь переселялись мужики из России. При царе шли они пешком и зачастую погибали в дороге, не дойдя до желанной цели. А уж если приходили на место, то измученные долгой дорогой и страданиями, тяжкими воспоминаниями о тех больных, старых и малых, которых пришлось оставить по дороге, закопать в сырую землю.
Крутихинцы сами были потомками переселенцев из России, некогда пришедших в эти места и основавших тут деревушку. В далёкой старине терялась память о том, как первые переселенцы корчевали лес, сохой-деревягой, а не то и заступом поднимали пашни и огороды, заводили в этом диком, необжитом тогда краю русскую жизнь. Но и на этом приволье, где, как в сказке, земли сколько хошь, не всем жилось вольно.
Сколько бы людей сюда ни ехало, земли всем хватало, да не у всех хватало сил поднять её, Многие, потеряв в дороге лошадёнок или явившись на тощих клячах, не могли поднять и десятины жёсткой целины. Мягкой-то земли им не давали.