Под влиянием необыкновенно сильного впечатления, произведенного мыслями великого художника и его сомнениями, я немедленно написал к нему письмо, в котором удостоверил его, что описанное им до мельчайших подробностей верно действительности, и предложил свои услуги помочь несчастной, если только Федор Михайлович действительно желает ее спасения.
Дело в том, что я тогда служил в том ведомстве, от которого зависело или оставлять просьбы о помиловании "без последствий", или же представлять их в надлежащем свете, со всеми обстоятельствами "за" и "против". Разделяя совершенно взгляд покойного Федора Михайловича на характер преступления Корниловой, я всей душой желал оказать ей помощь, надеясь на либерального по тому времени ближайшего начальника, в руках которого находилась возможность дать успешное движение моему докладу.
Изложив все это, я просил Федора Михайловича обратиться к прокурору здешней судебной палаты с просьбой о разрешении свиданий с осужденной, причем советовал сказать прокурору совершенно откровенно о цели его посещений заключенной.
Затем, не зная, как отнесется Федор Михайлович к моему письму, я пометил его только своими инициалами "К. И. М." и просил ответ оставить в книжном магазине Я. А. Исакова, у кассира.
Недели через две, проведенных мною в постели, я справился у кассира названного магазина и узнал о том, что у него было письмо Ф. М. Достоевского на буквы "К. И. М.", но взято автором на днях обратно.
В это же самое время, придя на службу, я был немедленно позван к либеральному начальству, которое сделало мне "за неуместное обращение" к Федору Михайловичу с письмом "должное внушение", но слегка, причем, однако, разделило мое воззрение на осужденную Корнилову и даже обещало содействовать, "если дело действительно заслуживает внимания".
Я, конечно, был в полном восторге от обещания начальства, так как оно пользовалось и пользуется поныне вполне заслуженною славою глубокого криминалиста и психолога-аналитика. Такое обещание сулило мне возможность действительно помочь несчастной и доставить глубокое наслаждение отзывчивой святой душе покойного Федора Михайловича.
Когда первый порыв радости моей прошел, я заинтересовался тем, каким образом начальство узнало о моем аноним-лом письме? Оказалось, что Федор Михайлович понес мое письмо к прокурору судебной палаты, который, зная меня довольно близко, отгадал по почерку, что это мое письмо и передал об этом, в беседе, моему начальству.
После всего этого я написал второе письмо Федору Михайловичу, также помеченное инициалами "К. И. М.", на которое 22-го ноября 1876 года получил от него разом два письма, от 5-го и 21-го ноября 1876 года, в конверте, надписанном: "Здесь. Поварской переулок, дом No 3, квартира No 14. Господину К. И. М.".
Нижеследующие письма эти я привожу в совершенной неприкосновенности, т. е. с сохранением орфографии и расстановки знаков препинания.