Парк, окружавший дачу, дети привели в полный порядок. Срезали сухие ветви, расчистили дорожки, засыпали их песком. Аллеи обложили кирпичом и побелили его. Везде разбили газоны, посадили цветы. Устраивались надолго: знали, что и зиму проведут в Петергофе. Им так нравилось тут! Вниманием и заботой окружали их воспитатели, а доктора старались вылечить своих маленьких пациентов. Хорошее питание, свежий морской воздух — всё помогало восстановить силы больных детей.
В праздничные дни ребят увозили к фонтанам. Струи воды поднимались высоко. Они радугой переливались в небе и журчащие, сверкающие падали книзу.
Утром двадцать второго июня дети ждали автобус: они знали, что в этот день их повезут к фонтанам. Но что-то случилось. Ребята поняли это по встревоженным, взволнованным лицам воспитателей. Чувствовали, что нельзя приставать с расспросами. Затихшие, сидели на ступеньках крыльца.
Скоро весть о войне донеслась и до них. Как изменилось всё в прекрасном, сказочном Петергофе! Исчезла из парков нарядная, праздничная толпа. По улицам в сторону вокзала шли нагруженные чемоданами, узлами дачники. С каждым днем всё больше и больше изменялось лицо города. Не было музыки. Не били фонтаны. С вокзала двигались войска. На улицах, в парках — везде видны были только военные. Местное население рыло окопы. В парке снимали статуи и глубоко закапывали их в землю. Вечерами не стало видно освещенных окон. Дома стояли безмолвные, затемненные.
Создалась угроза Ленинграду. Немцы, перейдя границу, двигались и в его сторону. Детский дом инвалидов ждал эвакуации. Несколько воспитателей уехало в Ленинград, чтобы всё приготовить для переезда. Обратно они не вернулись, — немцы отрезали Петергоф.
Начался обстрел. Он усиливался с каждым днем. Горели и рушились дома. Пожар угрожал и детдому. Укрыться было негде. На помощь больным детям пришли военные. Они перевезли ребят в Старый Петергоф и временно поместили их в подвале большого каменного дома. В нем можно было спрятаться от снарядов и бомб.
После чудесного особняка дети очутились в темном, сыром подвале. Со страхом прислушивались они к вою сирен. В то же время мальчикам хотелось вылезти, посмотреть на воздушный бой. Они знали, что навстречу вражеским самолетам вылетают наши, и бой идет здесь, над их головами, над Кронштадтом. Но выглянуть нельзя было. Тамара Сергеевна и все воспитатели зорко следили за ними. Дисциплина в подвале была крепкая.
Иван Иванович научил ребят по звуку моторов отличать вражеские самолеты от наших. Иногда совсем близко они слышали свист пролетающей бомбы, грохот обрушившихся зданий. Едкий дым пожаров врывался и в подвал. Разрывы снарядов потрясали стены. Зажженные свечи гасли. Малыши начинали хныкать, но старшие ребята старались рассказать им что-нибудь интересное, рассмешить их.
Воспитатели так разместили ребят, что около слабых всегда находились более сильные, предприимчивые. На их обязанности было помогать товарищам, следить за ними. И дети прекрасно это делали.
Одна маленькая, глухонемая от рождения девочка была совершенно беспомощна. Одиннадцатилетняя безногая Таня взяла ее под защиту. Неизвестно, как научилась она понимать глухонемую, угадывать каждое ее желание. Не всегда мать так понимает своего ребенка! Девочки крепко подружились.