Я пристально посмотрел на него, но тотчас же отверг подозрение: «Немыслимо! Он не мог заметить».
– Ну, так через неделю, вероятно,– сказал я, чтоб положить конец его визиту.
Но он вдруг перестал торопиться, взял стул и сел.
И в противоположность тому, что было раньше, он широко раскрыл свои рыбьи глаза и уставился упорно на верхнюю пугоницу моего жилета.
. . . Пауза . . .
– Эта стерва, конечно, велела вам притвориться, что вы ничего не знаете? А? – выпалил он вдруг без всякого предисловия, ударив кулаком по столу.
Было что-то исключительно жуткое в той порывистости, с какою он переходил от одного тона к другому; он перескакивал с быстротой молнии от льстивого заигрывания к грубой ругани. Мне стало ясно, что большинство людей, особенно женщины, легко становятся его жертвами, если только он располагает хотя бы малейшим оружием против них.
Я хотел вскочить, схватить его за шиворот и бросить за дверь,– это было первой моей мыслью, потом я рассудил, что разумнее будет один раз дать ему выговориться до конца.
– Я, право, господин Вассертрум, не понимаю, о чем вы говорите.– Я постарался придать своему лицу самое глупое выражение.– Стерва? Что значит: стерва?
– Я еще должен вас учить языку? – грубо продолжал он.– Вам еще придется присягать на суде. Вы понимаете это?! Это я вам говорю! – он начал кричать.